Последняя Воля и Прощание
Бежит неверное здоровье, и каждый час готовлюсь я свершить последнее условление, закон последний бытия. Ты не спасешь меня, Киприда! Пробьют урочные часы, и низойдет к берегам Аида певец веселья и красы. Простите, ветреные други, с кем беззаботно в жизни сей делил я шумные досуги разгульной юности моей! Я не страшусь новоселья; где б ни жил я, мне все равно: там тоже славить от безделья я стану дружбу и вино. Не изменяясь в подземном мире. И там на шаловливой лире превозносить я буду вновь покойной Дафне и Темире неприхотливую любовь. О Дельвиг! слезы мне не нужны; верь, в закоцитной стороне прием радушный будет мне: со мною музы были дружны! Там, в очарованной тени, где благоденствуют поэты, прочту Катуллу и Парни мои небрежные куплеты, и улыбнутся мне они, когда из таинственной сени, от темных Орковых полей, здесь навещать своих друзей порой могут наши тени. Я навещу, о други, вас, сыны забавы и веселья! Когда для шумного похмелья вы соберетесь в праздный час, приду я с вами, Вакха славить; а к вам молитва об одном: прибор покойнику оставить не позабудьте за столом. Меж тем за тайными брегами друзей вина, друзей пиров, веселых, добрых мертвецов я подружу заочно с вами. И вам, чрез день или другой, закон губительный Зевеса велит покинуть мир земной; мы встретим вас у врат Айдеса знакомой дружеской толпой; наполним радостные чаши, хвала свиданью возгремит, и огласят приветы наши весь необъемлемый Аид! 1820 или 1821