Сцена из Произведения: Одиссей и Эхо
Солнце клонится к закату, небо покрыто легкой дымкой, придающей долинам насыщенный оттенок. Вход в пещеру освещен золотистым светом. Старый Ментор засыпает, склонив голову. Сын Улисса, Улисс, испытывает беспокойство. Нимфы замолкли. Море спокойно дышит, туман поднимается, создавая иллюзию. Все вокруг молчаливо и упорно хранят тишину. Нимфа Эхо отчетливо слышит, как благоухающие смолы, горящие на жаровне, испускают зерна. Лий, полное сладкого нектара, ждет раскрытия амфор. Улисс, прекрасный сын, забыл о густой влаге, и не может поднять взгляд. Он не смеет сделать ни одного шага. В его душе царят стыд и горе: как ему осмелиться рассказать богине о своей беде? «Неужели, злое море, завтра я в твоей пустыне забуду все, что покину?» Разгорается блеск алого цвета от отлетающей Авроры, но богиня, безмолвная, как рабыня, прикрыла грудь опахалом и склонила взоры к любимцу, не насмотревшись. О Зевес! Зачем же лира бессильна — дар, любимый Златовласым Аполлоном? Или зачем, владыка мира, взгляд такой невыразимый ты даешь влюбленным женам.