Сон Монгола о Визире, Отшельнике и Предостережении
Монголу приснился сон, в котором он увидел визиря среди райских наслаждений в святых обителях. Сразу же, рядом, он увидел ад и мучения, и отшельника в огне. Отшельник страдал от жара углей, и даже грешники среди различных мук сочувствовали ему. Сон был ужасен, темный, таинственный и странный, и даже Минос, казалось, был в недоумении. Видение встревожило Монгола, и он очнулся. Томившись от значения грез, он был смущен видением и решил обратиться к снотолкователю. Снотолкователь объяснил ему, что это предостережение от Аллаха. Визирь, который часто искал уединения, а отшельник любил ходить на поклоненье в покои визирских дворцов. Снотолкователь добавил, что если бы он мог добавить пару слов к своим словам, он бы решился на тихие мечты об уединении, которое небесными, нездешними дарами награждает своих поклонников. Он выразил надежду, что уединение могло бы подарить ему сладость тайных мечтаний. Снотолкователь также упомянул, что Парк мог бы соткеть из нитей золотых ткань грядущих дней Монгола, а дорогой альков не оседал бы ночами. Монголу было предложено представить, что сон не будет также сладок и безмятежен, как и в реальности. Вдали от суеты он стал бы мир глубокий, и он мог бы вкушать сон, безмятежный. Если придет пора пуститься в путь далекий, в страну иную, он сможет спокойно умереть, счастливый, сознавая, что мирно прошла его жизнь, без пустых забот. Сон был связан с желанием Монгола уединения и стремлением к спокойной, беззаботной жизни. Снотолкователь предостерег его от чрезмерных мечтаний и напомнил о необходимости смирения и принятия судьбы. Он также выразил надежду, что в будущем Монголу удастся познать тайны звезд и их влияние на судьбу людей. Снотолкователь также упомянул о девяти Музах-сестрах, которые слетали к нему издалека и посвящали его мирам светил, движущихся высоко над нами от века. Он надеялся, что они поведают ему названия этих звезд, чье тайное теченье меняет судьбу и жизнь людей. Если рок не дал Монголу уединения в земной юдоли, пусть изредка хотя певучий ручеек поет о чудесах недостижимой воли. Пусть Парк не соткет из нитей золотых ткань грядущих дней его, пусть дорогой альков не оседал бы ночами. Монголу было предложено представить, что сон не будет также сладок и безмятежен, как и в реальности. Вдали от суеты он стал бы мир глубокий, и он мог бы вкушать сон, безмятежный. Если придет пора пуститься в путь далекий, в страну иную, он сможет спокойно умереть, счастливый, сознавая, что мирно прошла его жизнь, без пустых забот.