Размышления о старости и любви
Я должен быть старым, мудрым, и ко всему равнодушным, с каменеющим сердцем и с презрительным взором. Это, как мне кажется, необходимо, поскольку Ананке, злой, открыла мне мой жребий: жить лишь только после смерти бестелесной тенью, легким звуком, пыльной радостью чудака книгочья. Однако, несмотря на это, нагое тело меня волнует, как в юные годы. Я люблю руки, ноги, упругую кожу, и все, что можно целовать и ласкать. Если ты, милая, – капризная, но вовсе не злая, хочешь моего ясного взгляда, моей светлой улыбки, моего легкого прикосновения, – а что же больше я могу дать или взять? Знай, знай, мне ненавистно твое нарядное платье скрипучего шелка с желтыми кружевами, ароматный дар старого Пино, и даже твои сквозные рукавички с глупым и смешным названием. 6 ноября 1906.