Появление Неизвестного Гостя в Чертоге Владыки Севера
На царственном пороге дремал Недвижный страж, Владыка севера, один в своем чертоге. Безмолвно бодрствовал он, и жребии земли, в увенчанной главе стесненные, лежали. Чредою выпадали, и миру тихую неволю в дар несли. Владыка сам дивился своему делу. Се благо, думал он, и взор его носился от Тибровых валов до Вислы и Новы, от сарскосельских лип до башен Гибралтара. Всё молча ждало удара, всё пало — под ярем склонились все главы. В этот момент, Владыка, назвавший это «Свершилось!», размышлял о том, как народы мира славили падение великого кумира, о том, давно ли ветхая Европа свирепела, о надежде новой Германии, о шаткости Австрии, о восстании Неаполя, о судьбе народа, управлявшего через Пиренеи, о Свободе и Самовластии, лишь укрывавших север. Он задавался вопросом, где же зиждители Свободы, что ж с ними стало, и почему, если витийствовать и искать прав Природы, волновались мудрецы и безумная толпа, то Кесарь, где же Брут? Владыка, ощущая неясное предчувствие, приказал поцеловать жезл России и поправить железную стопу. Некий дух повеял невидимо, повеял и затих, и вновь повеял мимо, охладив Владыку севера мгновенным холодом. В этот момент, раздался бой полночи, и внезапный гость, посланник провиденья, Свершитель роковой безвестного веленья, появился в чертоге. Это был всадник, перед кем склонились цари, мятежной вольности наследник и убийца, хладный кровопийца, сей царь, исчезнувший, как сон, как тень зари. Ни тучной праздности ленивые морщины, ни поступь тяжкая, ни ранние седины, ни пламя бледное нахмуренных очей не обличали в нем изгнанного героя, мучением покоя в морях казненного по мании царей. Чудный взор его, живой, неуловимый, то вдаль затерянный, то вдруг неотразимый, как боевой перун, как молния сверкал. Владыка полунощи, грозящий, предстоял в цвете здравия и мужества и мощи. В равнинах Австерлица, эта же сила, дружина севера, гнала его десницу, и русский в первый раз пред гибелью бежал. В Тильзите, когда он предстал перед юным царем с победным договором и миром и позором, он был таким же. Этот гость, посланник провиденья, Свершитель роковой безвестного веленья, всадник, перед кем склонились цари, мятежной вольности наследник и убийца, хладный кровопийца, сей царь, исчезнувший, как сон, как тень зари, предстал в чертоге Владыки Севера, и все это произошло в ночь, когда царь, Владыка севера, дремал на царственном пороге.