Полярный Полет к Нордвику в 1935 году
В мае 1935 года на полуострове Таймыр наблюдались экстремально буйные погодные условия. Характеризовались сильными ветрами, заснеженными просторами тундры и метелями, а также лютыми морозами, вызванными поступлением арктического холода. Условия были настолько сложными, что самолеты испытывали значительные трудности с сохранением температуры, поскольку металл быстро замерзал. В этот период знаменитый полярный летчик Алексей Алексеев получил задание проложить зимнюю летную трассу от Игарки до Нордвика. До этого момента над этими территориями не совершалось ни одного полета, что делало задачу особенно сложной и важной для обеспечения воздушного сообщения с Нордвиком, где работали люди на соляных куполообразных сопках острова Никифора Бегичева в устье реки Анаборы. В Нордвике строился город с электричеством и телефоном, а также осуществлялось завоевание территории полуострова Юрунг-Тумус. Завоевание этой территории должно было завершиться не только наземными действиями, но и с воздуха, что обеспечило бы окончательное решение судьбы далекого и угрюмого Нордвика. Алексеев, вместе с бортмехаником Николаем Сугробовым, приступил к выполнению задания. Они довели машину до небольшого тундрового станка на реке Хатанге, впадающей в море Лаптевых возле желанного мыса. Погода благоприятствовала, что позволило им продвигаться вперед. Однако, внезапно, северная зима начала активно сопротивляться наступающей весне. Солнце не заходило за горизонт, создавая иллюзию постоянного дня, а снег продолжал валить плотными стенами, затрудняя видимость и создавая непреодолимые препятствия, отделяющие Хатангу от Нордвика на расстоянии 500 километров. Сугробов, несмотря на трудности, сохранял спокойствие и хладнокровие, осознавая капризы снегов и умея их побеждать. Его опыт и выдержка, приобретенные во время длительных полетов на Севере, оказались бесценными в этой экстремальной ситуации. В частности, он вспоминал свои полеты с Чухновским за пропавшими людьми экспедиции Нобиле к Северному полюсу, а также полеты на остров пилота Каменева и в периоды долгих рискованных ледовых разведок. Анатолий Дмитриевич, как и прежде, сохранял спокойствие и выдержку, считая, что именно они являются ключевыми факторами успеха в таких сложных условиях. После семидневной схватки с погодой, Сугробов, вернувшись от самолета, отметил улучшение ситуации и заявил о готовности к продолжению полета. Алексей Алексеев подтвердил его слова, отметив, что погода подует и образумится. На следующий день машину подготовили к старту, и яркое солнце светило безудержно. За ночь снег прибило к земле, и теперь лучи солнца искрились на ровной простыне снегов тысячами разноцветных дорогих камней. Самолет ринулся в воздух, начав финальный этап завоевания полуострова Юрунг-Тумус с воздуха. После совершения круга над станком, Алексеев направил машину на курс норд. Полет начался. Впереди был желанный мыс. Под самолетом распласталась белая, однообразная тундра, царство снега. Машина тихо шла над снегом, не имея никаких ориентиров, казалось, что самолет еле-еле карабкался по глубокому сугробу. Стрелка прибора показывала скорость 220, а пилот, слившись с рукоятями, педалями и рычагами управления, ощущал неверную, но уверенную поступь машины. Внезапно, во время полета, пилот почувствовал резкую боль в глазах, а под самолетом искрился далекий блестящий снег. Бескрайняя снеговая пустыня лежала ровно, без возвышенностей, увалов и взгорий. Яркие солнечные лучи, падая на землю, отражались на снеговых кристаллах и с той же силой и яркостью отпрыгивали обратно вверх. Из глаз пилота побежали слезы. Через полчаса водитель самолета ощутил легкое головокружение. Боль в глазах усиливалась, а ощущение чего-то легкого, невесомого и невидимого надвинулось на пилота. Он оглянулся кругом. Впереди машины, по сторонам, сзади, за фюзеляжем было пусто, светло и бесконечно. Пилот, скрываясь за козырек кабины, взглянул вниз и увидел пустоту. Земли не было! Она провалилась вниз, а машина врезалась в какой-то другой мир. Самолет летел в космосе. Алексеев еще раз взглянул за борт и снова не увидел ничего. Прежняя пустота, бездонная пропасть ликующего бесцветия! Машина преодолела силу притяжения земли и оторвалась от нее за миллионы верст. Пилот вглядывался в приборы. На румбе компаса был норд. Высота — полторы тысячи метров. Приборы чуть виднелись, хотя Алексеев и глядел на них своими широко открытыми слезящимися глазами. — Нордвик! Соляные сопки, видишь, Дмитрич.