История Клоуна Танти Джеретти
В дневной репетиции было окончено. Мой друг, клоун Танти Джеретти, приглашает меня на завтрак. Сегодня у него запланирована «минестра» по-неаполитански – великолепное блюдо. Я прошу разрешения прихватить по дороге бутылку вина кианти. Танти живет недалеко от цирка Чинизелли, в однокомнатной дешевой гостинице, всего в двух шагах от цирка. Его семья небольшая: он и его жена Эрнестина Эрнестовна, которую называют «грациозной наездницей», она же танцует в первой паре циркового кордебалета. Фамилия Джеретти – старинная, и семья обосновалась в России еще в эпоху Николая I. Они давно известны во всех постоянных цирках и бродячих полотняных «шапито». Танти весьма ветвистый; из его рода вышло множество цирковых артистов: акробатов, жокеев, вольтижеров, дрессировщиков, партерных гимнастов, жонглеров, музыкальных клоунов и шпрехклоунов – говорящих клоунов. Все они, в возрасте от младенчества до зрелости, работают в икарийских играх, на канате и на проволоке, на турнике и на трапеции, делают воздушные полеты под «куполом» цирка, выступают в высшей школе верховой езды, в парфорсе и тендеме. Танти родился в Москве. Он впервые появился на публике на тырсе – смеси опилок и песка – манежа четырех лет от роду, и последовательно так обучился всем отраслям циркового искусства, что может заменить исполнителя в любом номере из старинного репертуара. Он обладал двумя сверхчеловеческими чувствами, необходимыми для цирка: шестым – темпа и седьмым – равновесия. В зрелом возрасте он по влечению остановился на клоунском ремесле. Для этого у него были все нужные данные. Его родные языки – итальянский и русский. Но одинаково свободно и плохо он болтал на всех европейских языках, включая финский, грузинский, польский и татарский. Он был достаточно музыкален и играл на любом инструменте, не исключая геликона и бычачьего пузыря. Голос его отличался таким ясным звуком, что без усилий слышался в отдаленных уголках цирка. Главным достоинством Танти был его юмор – редкое качество даже у известных клоунов. Неизвестность Танти была вызвана, возможно, излишней самолюбивой застенчивостью или неумением и нежеланием делать вокруг своего имени шумиху. Директора цирков знали, что привлекают публику кричащими именами «всемирно знаменитых соло-клоунов», но именно выход Танти с небольшими репризами вызывал особенно громкий, веселый и непринужденный смех. Танти был клоуном не для чванных лож и надменного партера, а для верхних балконов и градена, где ценят, любят и понимают смех. Его юмор был наивным и флегматичным, как в русском театре – «простак». Он выходил на манеж в балахоне Пьеро с остроконечным войлочным колпаком, лениво волоча ноги, запустив руки в карманы широчайших панталон. Все ему на свете надоело и прискучило. Когда его партнер предлагал публике новый номер, он соглашался с унынием и недоверием: «Все равно это никому не интересно». Слушая его вопросы и ответы, раек изнемог от хохота, но сам Танти, понурый и точно развинченный, никогда не смеялся. В жизни он был скуп на слова и жесты; цирковая унылость заменялась внимательной серьезностью. Когда же он улыбался – одними глазами – его лицо, узкое и длинноносое, становилось привлекательным и даже прекрасным. «Минестра» – густой суп, сваренный самим Танти на примусе, из макарон и сливок и обильно посыпанный пармезаном – оказалась выше всяких похвал. Синьора Джеретти приготовила нам душистый горячий и крепкий кофе. Бутылка кианти попалась удачной. Разговор шел неторопливо, но ладно. О славном, простом, широком гостеприимстве людей, знающих тяжесть труда и сладость отдыха. Как проста их щедрость, и как скромна их домашняя семейная горделивость. Кто бывал в переносных домах цирковых артистов, тот благодарно понял и никогда не забудет этого уютного, патриархального, целомудренного, дружелюбного быта. Был зимний короткий петербургский вечер. Стало темнеть. Зажгли лампу. Эрнестина Эрнестовна, низко склонившись под абажуром, прилежно сшивала яркие куски блестящей материи. Цирковые сами себе мастерят почти все необходимое для цирка: женщины вяжут трико и шьют костюмы. Мужчины готовят «реквизит» – вещи, нужные при выходе; иные из них вырежут перочинным ножом деревянные клише для газетных объявлений. Танти Джеретти был уникальным клоуном. Он не просто выполнял номера, он был воплощением цирковой традиции, передаваемой из поколения в поколение. Его мастерство, его юмор, его скромность – все это делало его особенным. Он был не просто клоуном, он был символом цирка, символом радости и веселья. Его история – это история о любви к своему ремеслу, о преданности семье, о стремлении к совершенству. Это история о том, как один человек, благодаря своему таланту и упорству, смог добиться успеха в мире цирка. И хотя он не был известен широкой публике, его имя было известно всем, кто ценит настоящее искусство. И, возможно, именно поэтому его смех был таким особенным – он был смехом, который трогал до глубины души.