Детские Страхи и Сказки
В детстве, будучи дошкольником, я был крайне восприимчив к печальным и трагическим историям. Мне было невозможно слушать рассказы, в которых описывались страдания, гибель или несчастья. Любая упоминание о поедании козликов, заточении царицы в бочке или других ужасных событиях вызывало у меня неконтролируемый плач. Я заранее, еще до наступления самого страшного момента, готовился к слезам, и мои губы и голос дрожали от волнения, словно меня трясли за воротник. Мама была в растерянности, поскольку я постоянно просил ее читать или рассказывать сказки, а едва ли бы дело доходило до трагического, я сразу понимал и начинал сокращать историю на ходу. Я просил ее «пропустить» это место, перескакивая с пятого на десятое, и я продолжал слушать, но лишь немного, поскольку в сказках каждую минуту происходили какие-то события, и как только становилось ясно, что вот-вот произойдет очередная беда, я снова начинал вопить и умолять: «И это пропусти!» Мама снова пропускала кровавые преступления, и я ненадолго успокаивался. Таким образом, с волнением, остановками и быстрыми сокращениями мы с мамой добирались до счастливого конца. Конечно, я осознавал, что сказки становились не очень интересными: во-первых, они были очень короткими, а во-вторых, в них почти не было приключений. Но зато я мог слушать их спокойно, не обливаясь слезами, и потом, после таких сказок, можно было ночью спать, а не валяться с открытыми глазами и бояться до утра. Поэтому мне очень нравились эти сокращенные сказки, они были спокойными, как все равно прохладный сладкий чай. Например, есть сказка о Красной Шапочке. Мы с мамой в ней столько напропускали, что она стала самой короткой сказкой в мире и самой счастливой. Мама ее рассказывала так: «Жила-была Красная Шапочка. Раз она напекла пирожков и пошла проведать свою бабушку. И стали они жить-поживать и добра наживать». Я был рад, что у них все так хорошо получилось. Но, к сожалению, это было еще не все. Особенно я переживал другую сказку про зайца. Это короткая сказочка, вроде считалки, ее все на свете знают: «Раз, два, три, четыре, пять, Вышел зайчик погулять, Вдруг охотник выбегает…». Тут у меня начинало пощипывать в носу, губы разъезжались в разные стороны, верхняя направо, нижняя налево, а сказка продолжалась… Охотник, значит, вдруг выбегает и… Прямо в зайчика стреляет! Тут у меня сердце проваливалось. Я не мог понять, как же это получается. Почему этот свирепый охотник стреляет прямо в зайчика? Что зайчик ему сделал? Что он, первый начал, что ли? Ведь нет! Ведь он же не задирался? Он просто вышел погулять! А этот прямо, без разговоров: «стреляет!» В такие моменты я испытывал сильный страх и беспокойство. Я не понимал логики этих сказок, где добрый охотник внезапно становится жестоким убийцей. Мне было трудно принять эти неожиданные повороты событий, и я не мог контролировать свои эмоции. Я старался пережить эти страшные моменты, и мама, понимая мое состояние, пропускала самые ужасные части сказок, чтобы я мог спокойно слушать и не бояться. В итоге, благодаря таким сокращенным сказкам, я научился слушать их спокойно, не обливаясь слезами, и потом после таких сказок можно было ночью спать, а не валяться с открытыми глазами и бояться до утра. Я был рад, что сказки закончились благополучно, и что в них не было ничего плохого. Я понял, что сказки – это не только развлечение, но и способ познания мира, и что в мире есть добро и зло, и что нужно быть осторожным и внимательным. Я благодарен маме за то, что она всегда была рядом и поддерживала меня, когда мне было страшно. Я надеюсь, что когда-нибудь я смогу понять, почему охотники стреляют в зайчиков, и почему в сказках происходят такие страшные вещи. Но пока что я просто люблю слушать сказки и не бояться. И я уверен, что когда я вырасту, я стану самым смелым и отважным человеком в мире.