Ангел, Зори Багровые и Три Сердца
В багровые зори июля, Ангел, одетый в одежду шарманщика, прибыл к женщине, живущей на ее даче. Эта дача представляла собой лишь зори багровые, символизируя ее одиночество и потерю. Шарманщик, посетивший ее, задал вопрос о ее сердце, на что она ответила, что у нее три сердца. Шарманщик заплакал, и шарманка, исполняя песню, предупредила Ангела, что «все три сердца, три раны, три раны останутся вместо них». Песня была о вырывании этих сердец, о пережитых страданиях и о необходимости забыть о них. После окончания песни, шарманщик ушел, и Ангел встретил старого извозчика, который начал ругать его за его «рассеянность» и «убийство человеческой души». Извозчик посоветовал Ангелу сыграть женщине песню, чтобы она забыла о произошедшем, и при этом, чтобы он сам не позволял себе думать о ней. Ангел, испугавшись, побежал назад, а женщина осталась сидеть на песке с белыми губами. Он увидел, что у нее вынут только один сердечный узел, а не три, как предсказывал шарманщик. Тогда он привязал к шарманке веревку с тремя узлами, и начал играть песню, возвращая время в свой круг, покрывая грядущее тьмой, чтобы копились силы человеческие по воле того, кто их знал. Шарманщик дрожал, опасаясь, закроется ли тройная рана и вернется ли душа в свои дни. Люди подбежали и подняли женщину, которая очнулась, слушая, глядя, смеясь, и сказала, что ей приснилось что-то непонятное. Ангел увидел у нее три сына, отмеченные Смертью, и три узла на веревке в тысячу дней. Николай-Угодник, находясь в тюрьме, привез Ангела, чтобы судить его за самовластье. В тексте говорится, что «разгорались зори багровые», что у каждого есть «вынутые сердца», и что «не оставили кровавых ран». У женщины, живущей на даче, «первое сердце взяли чужие, второе — свои, а третье — неизвестно, кто». Три раны не сливались в единую, потому что давал ей силы для страданий. В 1914-1918 годах в Санкт-Петербурге происходили события, связанные с этим случаем. Текст подчеркивает тему памяти, потери, страданий и искупления, а также роль времени и силы человеческого духа.